Этот странный спектакль польского режиссёра Кшиштофа Варликовского (2007), в котором Евгений Онегин сначала обнаруживает в себе нездоровую тягу к своему другу Ленскому, а потом убивает его в постели, не обругал только ленивый.
В обширном потоке музыкальной жизни Москвы эти два события, одно из которых пришлось на излет прошлого года, а другое – практически на Старый Новый год, поводом для настоящих заметок, возможно бы, и не стали.
Невозможно представить ни одну оперу Россини, популярность которой превзошла бы «Севильского цирюльника»! Факт неоспоримый, и еще одним его подтверждением стал ажиотаж на исполнении сего «народного» хита в Москве на сцене Концертного зала имени Чайковского.
Киргизия, Бишкек. Наверное, не самый очевидный туристический маршрут, особенно в зимнее время. Но волею обстоятельств я оказался здесь, и, конечно, постарался совместить деловую часть поездки с культурной программой.
Мы знаем, что у Рихарда Вагнера были мучительно сложные отношения с Парижем: на заре своей композиторской зрелости (1839 – 1842) рижский капельмейстер, спасаясь от кредиторов, по примеру своего соотечественника, создателя стиля большой оперы Джакомо Мейербера [1] попытался решить свои финансовые проблемы, завоевав Париж.
Невозможно отрецензировать то, что по сути своей антитеатрально, антимузыкально и, наконец, антисодержательно, если оперировать элементарным здравым смыслом, а не идти на поводу так «модного» сегодня и печально востребованного «хайпового» режиссерского обскурантизма.
Многим известны слова о «Риголетто» (1851) как о «партитуре без единой лишней ноты». Но что стоит за этой красивой фразой и почему спектакль австрийского режиссёра Герберта Фёттингера в мюнхенском Гертнерплатцтеатре (2020) является на сегодняшний день одним из лучших сценических воплощений этого шедевра?